Торговая площадка Pribory-SI.ru 
МЕСТО ВСТРЕЧИ
ПРОДАВЦОВ и ПОКУПАТЕЛЕЙ
средств измерений


На сайте представлено:

Лента новостей

26.11.2020 12
43-я научно-практическая конференция «Коммерческий учет энергоносителей» собрала на онлайн-площадке более 300 специалистов

24.11.2020 28
«Газпром нефть» запускает в промышленную эксплуатацию «Цифровой двойник сейсморазведочных работ»

23.11.2020 49
Правительство утвердило Единый перечень измерений, относящихся к сфере госрегулирования

19.11.2020 103
Метрология для машиностроения в Приморье выходит на новый уровень

18.11.2020 91
Анонс вебинара «Современные средства учета тепла, газа и электрической энергии производства АО НПФ ЛОГИКА»

17.11.2020 85
Yokogawa запускает услугу «OpreX-Контролируемый сервис» - поддержка мониторинга и техобслуживания для обеспечения эффективной эксплуатации заводского оборудования

13.11.2020 61
Семинар "Изменения нормативно-правового регулирования в области обеспечения единства измерений в 2020 г. " пройдет 17 ноября с 10.00 - 16.00(МСК)



Компании на карте

Компании Перейти на карту

Андрей Бурмистров, «Союз-Прибор»: «В жирное время понакупали «мерседесов», а теперь Китаем восхищаемся»

16-01-2017

Андрей Бурмистров, «Союз-Прибор»: «В жирное время понакупали «мерседесов», а теперь Китаем восхищаемся»

Владелец «Союз-Прибора» о том, что ответил Минниханову на вопрос, почему он торгует в том числе американскими тепловизорами

«Как-то один из руководителей сказал нам: «А зачем мне тратиться на ваш прибор? У меня есть дядя Вася, который при определенной температуре просто выключит печку», — вспоминает о начале бизнеса владелец казанской компании «Союз-Прибор» Андрей Бурмистров. Силен ли импорт в приборостроении, насколько КАМАЗ и «Татнефть» открыты для нового и как его компании удается поставлять 60 - 70% промышленных контрольно-измерительных приборов в Татарстане.

 

 Андрей Бурмистров, «Союз-Прибор»: «В жирное время понакупали «мерседесов», а теперь Китаем восхищаемся»      

Андрей Бурмистров: «Я горжусь тем, что наша компания — один из лидеров промышленной автоматизации отечественного производства»









Фото: Сергей Елагин


ОДИН ИЗ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СКАЗАЛ: «А ЗАЧЕМ МНЕ ПРИБОР? У МЕНЯ ЕСТЬ ДЯДЯ ВАСЯ»

— Андрей Владимирович, вы поставляете промышленные приборы. Насколько вообще бизнес заинтересован в этом, ведь это дополнительные расходы?

— Действительно, мы уже 22 года занимаемся контрольно-измерительным оборудованием и приборами. Помню, в начале нашей работы, то есть в середине 90-х годов, один из руководителей, которому мы предложили средства автоматизации, откровенно сказал нам: «А зачем мне тратиться на ваш прибор? У меня есть дядя Вася, который при определенной температуре просто выключит печку». Но где-то через полгода он все-таки пришел к нам. Спрашиваем: «А как же дядя Вася?». Он рассказал, что тот последил час, два, три — стрелка не двигалась и ушел на обед. Руководитель вернулся, а в печи все уже сгорело.

Конечно, с тех пор в сознании людей произошел огромный прогресс. Сегодня все понимают, что без современных приборов никуда. Ну и государство ввело определенные стандарты. Другое дело, что появляются новинки. Допустим, есть прибор для измерения качества электроэнергии. Вот вы уверены, что здесь достаточно светло? Если в быту для нас это принципиально только когда сгорел телевизор или холодильник, то на производстве это выпуск брака: колоссальные потери. То есть это имеет уже определяющее значение. Если ты хочешь делать качественный продукт, должен обеспечить входной контроль.

— С чего вы начинали в бизнесе?

— До 1992 года я работал в другой отрасли. Последнее мое место работы — начальник цеха на заводе КПД-3. А потом случился кризис. Зарплаты низкие. Приходишь в магазин и даже не можешь купить детям «Сникерс». Я уволился. У меня тогда была компания единомышленников. Мы пробовали заниматься продажей «УАЗиков». Получилось не очень красиво. Время тогда было такое: загоняешь на предприятие деньги, а они уже через день становятся совсем другими. «УАЗ» стоил миллион рублей, а стал на 200 тысяч дороже. Одним словом, мы обожглись. 

— Вы потеряли большую сумму?

— Да, сто миллионов старыми деньгами или сто «УАЗиков». Мы же были «умные»: взяли у дяди большие кредитные средства, загнали на предприятие и ждем, когда нам принесут чак-чак на блюдечке. «УАЗы» мы в конце концов получили, но совсем другое количество. Да и те пришлось выбивать. В итоге отдали автомобили заказчику. Полученными деньгами погасили кредит. Остальное пришлось отрабатывать другим проектом. В результате все переругались, закрыли дело и расстались...

— Как нашли ту нишу, которой занимаетесь все эти годы?

— Конечно, это не было как в том анекдоте: «Проснулись утром: пойдем за контрабандой» (смеется). Мы тогда поставляли на электростанции сварочное и компрессорное оборудование. То есть обеспечивали потребность промышленных предприятий в промышленном же оборудовании. А потом ко мне пришел молодой парень Павел Дубов с предложением: «Давайте займемся еще и приборами». Сейчас, как я говорю в шутку, это старейший сотрудник компании «Союз-Прибор», потому что он второй после меня и мой партнер. А тогда ему было всего 22 года.




Приборы не были для нас спасением — лишь довеском. Хотя со временем они заняли большую долю. А года с 1999-го мы стали заниматься только ими. Так нам понравилось: их же огромное количество! Как известно, до 1998 года доллар стоил шесть рублей. И цена нашей продукции в переводе на валюту была на одном уровне с ведущими мировыми брендами. Например, Siemens.

Мы импортом тогда вообще не занимались. Поставляли исключительно продукцию московской компании ОВЕН, изготавливавшей достаточно простое оборудование. Помню, в мае пришли клиенты. Говорим: «Наш прибор стоит 600 рублей». Они в ответ: «Ха, 100 долларов» и ушли. Осенью снова заглянули: «Сколько у вас стоит прибор? 600 рублей? Дайте нам десяток». То есть когда доллар стал стоить не 6, а 24 рубля, цена прибора стала уже совсем иной.

Тогда и ОВЕН хорошо поднялся, и другие компании. Каждый кризис — это возможности для роста. Вообще я горжусь тем, что наша компания — один из лидеров промышленной автоматизации отечественного производства. Сегодня интересы ОВЕН в регионах представляют больше ста организаций. Но в Татарстане мы первые из трех, а в России у нас твердое место в первой пятерке.

«ТАТАРСТАН — ЭТО НАША ЗЕМЛЯ, ЛЮБОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ЗДЕСЬ ДОЛЖНО БЫТЬ НАШЕ»

— Каков ваш профиль, на чем вы специализируетесь?

— Наш неофициальный девиз: поставляем все приборы, кроме столовых. Ложки, вилки и ножи — не наш профиль. А все остальное, нужно ли измерить температуру, влажность, расстояние, время и еще много чего — можно смело обращаться к нам.

А начинали со средств промышленной автоматизации. Не секрет, что производительность труда в нашей стране отстает от лучших аналогов. В том числе потому, что у нас мало автоматизирована промышленность, начиная с нефтянки и заканчивая производством хлеба. Первым нашим покупателем средств автоматизации, кстати, как раз и стал казанский хлебозавод № 2.

— И все-таки на что вы делаете основной упор?

— У нас четыре основных направления. Первое — автоматизация: поставка контрольно-измерительного оборудования. Второе — энергетика и энергоаудит. Тема энергоаудита сейчас затухла. Я считаю, незаслуженно, потому что у нас потребление энергоресурсов чрезвычайно высокое. И не только из-за климата: мы их попросту транжирим. Все мы сталкивались с тем, что счетчики воды через пять лет нужно поверять в ЦСМ. Мы этим тоже занимаемся. Третье направление — радиоизмерительное оборудование. И четвертое — испытательное оборудование для крупных заводов: климатические камеры, вибростенды и т.д. Авиационный и вертолетный заводы прежде чем устанавливать какие-то узлы на готовые изделия, их испытывают. Например, при температуре минус 50 градусов.

— Насколько широк круг покупателей?

— Мы поставляем приборы всем крупным предприятиям в Татарстане. Вообще же клиентов у нас больше шести тысяч. Даже «Татнефть» использует овеновскую продукцию. Например, барьеры искробезопасности — чтобы не было возгорания при перекачке либо переработке нефти. Наши приборы активно использует и медсанчасть «Татнефти», например при организации вентилирования.

— Какая доля рынка принадлежит вам в республике?

— Процентов 60-70. На Татарстан приходится порядка 60 процентов нашего оборота, хотя работаем мы и в округе: в Марий Эл, Ульяновской области, Чувашии, Башкирии. Но республика — это наша земля, поэтому мы считаем, что любое предприятие здесь должно быть наше. И мы работаем здесь больше очень многих и благополучно обходим конкурентов.

Впрочем, у старых компаний, конечно, есть такой недостаток как неповоротливость. Став сытыми, мы начинаем зевать. Тут-то и появляются молодые «акулы», которые начинают шустрить. Но без этого мы бы и не развивались. Без конкуренции, как бы ее ни ругали, вообще невозможно жить в современном мире. Про первобытный мир не знаю, но думаю, что и там она была (смеется).

Так или иначе, мы самые большие и комплексные. Другой компании, которая бы занималась приборным ассортиментом по четырем направлениям, в республике нет. Их и в России всего несколько штук. С десяток компаний занимаются какими-то частями нашего бизнеса.

— Они не могут все направления освоить?

— Уж не знаю почему. Может быть, у них нет интереса. У нас он, наоборот, большой. К тому же одно направление органично вытекает из другого. Например, предлагая какому-нибудь хлебозаводу или той же «Татнефти» средства автоматизации, мы попутно выясняем, что им нужно еще что-то и по энергетике. Уже не говоря о том, что на тендеры часто выставляются неделимые лоты. Половина продукции у тебя есть, а другой половиной ты вынужден заняться, чтобы стать поставщиком.

— А для клиента в чем выгода, то есть ваше конкурентное преимущество?

— Мы можем быть интересны как мультибрендовая и инжиниринговая компания. Мы не говорим клиенту: «Возьми оборудование с завода А или Б». Предлагаем: «Расскажи нам о своей задаче, и мы рекомендуем тебе, что лучше». Это не значит, что мы сделаем это в ущерб тому или иному бренду. Допустим, у предприятия есть средства на «Жигули», а ты им прикатишь «Мерседес». Здесь то же самое: если мы видим, что для локальной задачи нужен небольшой и недорогой прибор, мы его обеспечим и ничего не будем наворачивать.

«ПОДНИМАЕШЬСЯ НА ВЫСОТУ ПЯТИЭТАЖНОГО ДОМА И ВИДИШЬ, КАК РАБОТАЮТ ТВОИ ПРИБОРЫ»

— А бывает, что теряете клиентов?

— И у нас случаются ошибки: в чем-то друг друга не поняли, нарушили сроки поставки или возникли претензии к качеству. Но есть такая тенденция: клиенты, которые начинали работать с другими поставщиками, к нам возвращаются, хотя там им зачастую предоставляли большие скидки.

— Но не могли обеспечить чего-то другого, более важного?

— Именно. Марату Гайнутдинову, который занимается у нас энергетикой, нередко говорят: «Наконец-то мне объяснили, в чем разница между этими приборами». Мы вкладываем средства в обучение своих сотрудников, чтобы они могли грамотно рассказать потребителю как можно решить ту или иную задачу. Предприятия же не знают, что творится на приборном рынке. А мы можем посоветовать лучшее из того, что есть. Яркий пример: приходит нам с КАМАЗа заказ на измеритель люксметр. Мы говорим: «Тот, что вы заказываете, стоит 20 тысяч рублей. Давайте мы вам за 15 тысяч привезем: современный, цифровой». Заказчик возмутился: «Вы нас еще учить будете!». В результате мы привезли и то, что нам заказали, и то, что предлагали. Заказчик, посмотрев воочию, сразу оценил наше предложение: «О, так этот лучше!». Напомнили: «Вам предлагали». Он в ответ: «А откуда я знаю?» И действительно: его задача выпускать машины, а наша — хорошо разбираться в приборах.

Формируя пакет производителей для того или иного предложения, мы смотрим, чтобы прибор был хорош по соотношению цена-качество. Если не уверены в продукте, мы его и не предложим. Мы даже оставляем нашим заказчикам приборы на опытную эксплуатацию. Ведь если они ошибутся в выборе, особенно если прибор дорогой, хорошо от этого никому не будет.

— А какой контракт больше всего запомнился?

— Лично мне очень понравился контракт с КАМАЗом. И стоимость у него была хорошая — порядка 20 миллионов. Я люблю ходить на заводы. Тогда ты понимаешь, как там все устроено. Например, идет литье металла. Ты поднимаешься на высоту пятиэтажного дома и видишь, как работают твои приборы. А потом попадаешь на автосборочное производство: КАМАЗы раз, завелись и поехали. И ты, хотя и косвенно, в этом процессе тоже участвуешь.

— Вам это приносит удовлетворение?

— Ну конечно. Мы же работаем не только ради денег. Лично я считаю, что наша компания приносит большую пользу государству и обществу. Мы повышаем производительность труда.

— Знаю, у вас часты зарубежные командировки. Есть разница как у них производство устроено и как у нас?

— Нас приглашают иностранные предприятия-изготовители. Каждый из них хочет, чтобы мы работали с ним, а не с кем-то из его конкурентов. К примеру, у нашего немецкого партнера компании Rohde & Schwarz в Европе порядка восьми заводов. На двух из них мы были в ноябре, в январе поедем на другие.

У них, конечно, к производству другой подход. Например, один из заводов, куда мы нанесли визит, еще довоенный, наверно, 30-ых годов. Но там нет ничего от этого времени, все современное: пол, потолки, стены, оборудование, вытяжка, вентиляция. И крупные предприятия у них не расположены в центре города, как у нас «Нэфис» или завод «Радиоприбор». Оба завода, на которых мы были, находятся в маленьких городках. По нашему — деревнях. Там работают по 18-22 года целые семейные династии. Как и в Австрии, где я был до того.

В России мы тоже ездим на заводы. В том числе на производство ОВЕН в Тульскую область или в Ижевск: мы представители их местного производителя «Радио-Сервис». Честно говоря, меня обрадовало, что элементы той организации труда, которая есть в Германии, я увидел в этом году на заводе ОВЕН. Наш КАМАЗ знаменит тойотовской системой kaizen. Но небольшому производству как ОВЕН это обеспечить непросто. Тем не менее, он каждые 49 секунд выпускает прибор, который тестируется и отправляется потребителю.

Вообще мы стараемся побывать всюду. Я не могу предложить потребителю прибор, не зная качественный он или нет. А вдруг там сидят «джамшуты» и неизвестно что лепят. Уже не говоря о том, что техника, которую мы предлагаем, должна быть сертифицирована в России, иметь всю нормативно-техническую документацию. То есть пройти проверку.

«МАКСИМУМ ЧЕРЕЗ ТРИ-ПЯТЬ ЛЕТ ПОЯВЛЯЮТСЯ НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ, И ПРИБОРЫ ОБНОВЛЯЮТ»

— Поставили вы предприятию приборы. И новые ему, наверно, еще долго не понадобятся?

— Конечно, у приборов есть свой срок службы. Допустим, 6-10 лет. Но тот же хлебозавод находится в конкурентной среде. Выпекал он «Сельский» хлеб, а затем перешел на другую рецептуру — «Дарницкий». И ему уже нужна другая линия и другие приборы. Уже не говоря о том, что нет предела совершенству: сделали одно, потом улучшили другое. Растет рынок, растем и мы.

Приходим в «Татнефть». Начальник энергетической службы смотрит на часы: «У меня всего пять минут». Рассказываем: у нас есть тепловизор, к которому можно подключить до 27 приборов и сделать измерение, допустим, где-то на подстанции. Показания можно получить в реальном времени на планшет, телефон или компьютер: куда нужно. Тепловизор является точкой доступа к wi-fi. И он уже заинтересован: «А можно поподробнее?».

Что меня сегодня удивляет, так это очень короткий срок жизни приборов. Максимум через три-пять лет появляются новые технологии и их обновляют. Приборы становятся более функциональными, хотя и не всегда более дешевыми. Например, мы на завод Ford-Sollers поставили тепловизионное оборудование. Оно через wi-fi передает данные в заводскую сеть. А оттуда они уже уходят в центральный офис в Бельгию.


 Андрей Бурмистров, «Союз-Прибор»: «В жирное время понакупали «мерседесов», а теперь Китаем восхищаемся»Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/334461    

«Мы даже оставляем нашим заказчикам приборы на опытную эксплуатацию. Ведь если предприятие ошибется в выборе, хорошо от этого никому не будет»








Фото: Сергей Елагин

— Вы занимаетесь поставками из-за рубежа, что чревато валютными рисками. Попадались?

— И не раз. Буквально в том году мы отправили на литейный завод «КАМАЗа» целую лабораторию измерительного оборудования. Этот контракт занял у нас почти полтора года. А тогда евро вырос, рубль упал...

А однажды пришлось людей чуть ли не в Англию отправлять, чтобы сминимизировать свои расходы. В 2008 году мы заключили госконтракт с Чебоксарским университетом. Естественно, в рублях. Но на момент поставки прибора из Великобритании курс доллара скакнул, и мы уже не могли поставить прибор по той цене, которую нам предлагал московский представитель. Он нам посоветовал одно: «Везите прибор напрямую с завода». Я подключил свою дочь-студентку со знанием английского языка. Слава Богу, на берега туманного Альбиона ехать не пришлось — договорились с курьерской службой. Единственное, нам пришлось переводить документацию.

— С кем вы сейчас работаете больше: с нашими производителями или иностранными?

— Наверно, пятьдесят на пятьдесят. Когда мы начинали, у нас даже не было документации на русском языке. Сегодня проблем с этим нет: у всех ведущих производителей оборудования есть полноценные представительства в России и сервисные центры. Вообще у нас широкая география поставок: от Иркутска до Санкт-Петербурга.

Помню, в те же 90-е и даже в 2000-е годы мы держали машину для того, чтобы ездить в Москву за продукцией. Сегодня транспортная компания через день привозит все, что нам необходимо. Логистика очень развита: и выбор большой, и сервис хороший, и цены приемлемые. Соответственно, у нас издержки уже минимальные и мы можем по доступной цене предлагать оборудование своим потребителям. Вообще у нас действуют цены завода-изготовителя. Если у него тот или иной прибор должен стоить тысячу рублей, мы не имеем права продавать его хотя бы на рубль дороже.

Разумеется, производители предоставляют нам скидку за то, что мы работаем с ними. Но это не значит, что мы должны эту скидку бегом положить себе в карман. Мы тратим ее еще и на то, чтобы популяризировать применение их приборов. Проводим семинары, курсы повышения квалификации. Например, недавно проводили семинар в ЦСМ по сложной технике — калибраторам.


«В КРИЗИС МЫ ПРОСТО НАЧИНАЕМ ШУСТРЕЕ БЕГАТЬ»

— Предприятия сейчас экономят на приборах?

— К сожалению, дорогостоящее оборудование по большей части импортное. И когда происходят кризисы, эта инвестиционная составляющая сразу идет под нож. В 2013-2014 годах все проекты, по которым мы проделали гигантскую работу, просто рухнули.

— У вас, вероятно, были убытки?

— Были, скажем так, сложности (смеется). Конечно, о закрытии компании речь не шла, но мы лихорадочно соображали, что делать дальше. Проблема состояла еще и в том, что мы хорошо закредитовались под эти проекты.

Пришлось поджаться по расходам, в том числе по заработной плате. Сотрудники отнеслись с пониманием. Почему мы развиваем несколько направлений? Если стоишь на одной ноге, ее легко подрубить. А если на четырех ногах, надо четыре раза ударить. И к заемным средствам мы сейчас прибегаем только по мере необходимости. Например, используем овердрафты для госконтрактов.

— Сейчас снова сложное время...

— Я стараюсь телевизор вообще не смотреть. Правда, в одном из ближайших к офису кафе, куда я хожу обедать, «ящик» все время работает, чем сильно портит мне аппетит.

— Почти как у классика: «Не читайте с утра советских газет»?

— Да, потому что это вредит не только аппетиту, но и здоровью, и бизнесу. Какой кризис? Если возникли проблемы в одной отрасли, значит, мы должны немного больше поработать в другой. Вот и все. Поэтому в кризис мы просто начинаем шустрее бегать.

ПОЧЕМУ ФРАНЦУЗЫ НЕ СМОГЛИ СВЯЗАТЬ ОРЕНБУРГСКИЙ ПЛАТОК

— Вас никогда не упрекали в том, что от поставок пора бы уже перейти к производству?

— На одной из выставок президент Минниханов сделал нам замечание: «Почему тепловизор американский выставляете? Давайте делать отечественный». Я ему ответил: «Рустам Нургалиевич, воспринимайте его как трофейный» (смеется). Дело в том, что импортозамещение так не делается. Я думаю, что даже и в сельском хозяйстве по щелчку пальцев ничего не решить. Если мы будем пытаться изготовить сыр «Пармезан», мы его никогда не сделаем. Мы должны ориентироваться на что-то свое, российское.

Мне рассказали, что французы вывезли из Оренбургской области какое-то количество коз во Францию: хотели сами изготовить знаменитый оренбургский пуховый платок. Но климат не соответствует: ничего у них не вышло. Поэтому и у нас «Пармезан» не получится. А тепловизор мы можем и должны делать. Другое дело, что при этом нужно идти на шаг впереди.

— Только ли в тепловизорах дело?

— У нас еще много чего нет. Потому что в свое время мы были закрыты для новаций, а потом не вложили средства. Как, например, сегодня вкладывает Китай. Вот пример для подражания! В 2011 году аэропорт Урумчи был подобием нашего казанского, а спустя пять лет он уже выглядит как московский. Бурное развитие идет в разных направлениях: это и дороги, и электроника. Там и айфоны делаются, и комплектующие к ним.

— Мы что-то упустили?

— Именно. В жирные годы понакупали себе «Мерседесов». А сейчас, приезжая в Поднебесную, восхищенно восклицаем. Пролетая на самолете над Синьцзян-Уйгурским районом, видишь: в каменной пустыне, где и движутся всего одна-две машины, великолепные развязки. Люди занимаются инфраструктурой. У нас этого нет. А я много езжу по России, в том числе на машине.

Китай же не стесняется: и американцев к себе приглашает работать, и голландцев. Поэтому и жизнь там кипит: через дорогу от уже возведенных строят новые производства. То же самое в свое время сделал наш Петр I: позвал иностранцев и удалось сделать рывок. А мы все твердим: «Да нет, мы сами по себе». Лично я считаю: нет ничего плохого в том, чтобы чему-то поучиться у соседа. Например, пригласили мы в тренеры сборной России по футболу Гуса Хиддинка и взяли третье место на чемпионате Европы.

Даже если мы сегодня обеспечиваем высокопроизводительное оборудование, зачастую в тех или иных областях у нас просто некому работать. Поэтому нужно вкладывать не только в производство или в образование: решать это в комплексе и тогда получим результат.

«СДЕЛАТЬ РОВНО СТОЛЬКО, КАК В ПРОШЛОМ ГОДУ, ЗНАЧИТ, ПОЙТИ ВНИЗ»

— Вы работаете по всей стране. Где больше вкладываются в автоматизацию?

— У нас в республике.

— Потому что регион благополучный?

— Да. Опять же у Татарстана несколько «ног»: нефть, нефтехимия, машиностроение и энергетика. На Минниханова посмотришь, человек же просто летает. Когда руководство так занимается своей работой, это дает хороший синергетический эффект: все вокруг начинают стремиться к такой же самоотдаче. В республике на нашу продукцию и спрос самый большой, и, откровенно говоря, откликаются люди лучше. Мне кажется, что и среда у нас лучше. Развиваться все хотят. Наше оборудование этому как раз способствует.



 «На одной из выставок президент Минниханов сделал нам замечание: «Почему тепловизор американский выставляете? Давайте делать отечественный    «На одной из выставок президент Минниханов сделал нам замечание: «Почему тепловизор американский выставляете? Давайте делать отечественный»




Фото: souz-pribor.ru

— Импортные приборы растут в цене. Как, наверно, и отечественные, так как у них импортные комплектующие?

— В цене оборудование в любом случае будет расти, хотим мы этого или нет. Но мы не делаем ставку на то, что получим большую прибыль из-за выросшей стоимости. Все-таки рассчитываем, что будем развиваться за счет большего количества продаж. Если мы скажем себе «Давайте сделаем ровно столько как в прошлом году», это значит, мы пошли вниз. Мы ставим задачу достичь роста по каждому направлению. И потом: помимо наших хотелок еще же есть обязательства перед заводами-изготовителями. Даже если бы у ОВЕНа тут было не три, а 23 представителя, мы должны выполнять свою работу.

Пока мы отмечаем ежегодный рост. В 2016 году мы выросли минимум процентов на 25 по отношению к прошлому году.

 «У нашего немецкого партнера Rohde & Schwarz (на снимке приборы его производства) в Европе порядка восьми заводов»«У нашего немецкого партнера Rohde & Schwarz (на снимке приборы его производства) в Европе порядка восьми заводов»    «У нашего немецкого партнера Rohde & Schwarz (на снимке приборы его производства) в Европе порядка восьми заводов»







Фото: Сергей Елагин



— Идет отыгрывание провалов прежних лет?

— Да, вернулось то, что было потеряно в 2014 году и даже больше того. Следующий год должен быть лучше и в количественном, и в ценовом выражении. Если, конечно, не случится какого-нибудь форс-мажора. В 2014 году мы тоже многое планировали. А потом потеряли и в штуках, и в деньгах: во всем, в чем только можно. Но мы в любом случае ставим себе задачу на увеличение. Обратного пути у нас нет. Вообще я считаю, приборный рынок умрет тогда, когда люди перестанут жить цивилизованно. А до тех пор наши услуги будут востребованы. Хотя в век интернета человек может купить все в любом месте.

— Вам это мешает?

— Безусловно. Но если телефон можно купить, ориентируясь на определенный цвет и размер памяти, то в случае с приборами это не работает. Конечно, у нас есть продажи по интернету и в Хабаровский край. Но такие покупки не делают нам погоды. У нас много сложных приборов. А по ним нужна и консультация, и конкретные сроки поставки.

«ГАГАРИН НЕ ПОЛЕТЕЛ БЫ В КОСМОС, ЕСЛИ БЫ НЕ БЫЛО КОРОЛЁВСКОЙ КОМАНДЫ»

— Кто вы по образованию?

— Из техникума я вышел с двумя специальностями: техник-технолог обработки-металлорезания и мастер производственного обучения. А за время работы на заводе заочно окончил еще и финансовый институт. Экономическое образование помогает анализировать. Я страдаю от того, что у меня нет полноценного технического образования. Компенсирую это тем, что нахожу людей, которые им обладают. С командой мне, слава Богу, везет. Мы долго подбираем сотрудников. Но если подобрали, значит, все в порядке.

— Близкие помогают вам в бизнесе?

— Со мной работает сын. Он занимается маркетингом. Вообще дети, а у меня их трое, молодцы. Хотя у дочерей совершенно другое занятие, они и живут в разных городах. Старшая закончила финансовый институт, а младшая — педагогический. Потом обе получили еще и второе высшее образование, прекрасно владеют иностранными языками.

— У вас есть увлечения?

— Больше всего я люблю путешествовать. А еще кататься на лыжах и ходить пешком. Это интересно: смотришь где что и как устроено.

— И традиционный вопрос: ваши три секрета успешного бизнеса?

— Во-первых, должна быть цель, к достижению которой надо стремиться. Второе — это, конечно, труд. И третье — сплоченная команда. Без нее ты ничего не сможешь сделать, какие бы цели перед собой не ставил. Гагарин не полетел бы в космос, если бы не было королёвской команды. Я бы еще добавил честность и открытость. У некоторых к бизнесу отношение как к «купи-продай»: они все время подозревают, что им хотят что-то впарить. На самом деле честным быть выгодно: ведь тогда к тебе придут во второй раз и увеличат твою прибыль.

Визитная карточка компании

ООО «Союз-Прибор»

Год создания — 1995

Направления работы — оптовые поставки контрольно-измерительного оборудования

Количество сотрудников — 32

Учредители — Андрей Бурмистров (75 % УК), Павел Дубов (25 %).

Оборот — 253 млн. рублей (2015)

Визитная карточка руководителя

Бурмистров Андрей Владимирович, генеральный директор

Родился 6 марта 1962 года в г. Казани.

Образование

1984 — Казанский индустриально-педагогический техникум № 2, специальности «Техник-технолог обработки-металлорезания», «Мастер производственного обучения»

1991 — Казанский государственный финансовый институт, специальность «Планирование промышленности.

Трудовая деятельность

1984-1985 — ПО «КВАРТ», руководитель группы отдела материально технического снабжения
1985-1987 — ПО «Теплоконтроль», начальник бюро производственно-диспетчерского отдела

1987-1992 — завод КПД-3 КДСК, экономист, начальник цеха

1992 — МП «Новатор», начальник производства

1993-1994 — ТОО «Парус», коммерческий директор

1994 −1995 — АО «Концерн «Кроста», главный бухгалтер

С 1995 — ООО «Союз-Прибор», генеральный директор

Семейное положение — женат, трое детей.


Источник: business-gazeta.ru

Возврат к списку




 
Сообщить об ошибкеСообщить об ошибке